Обнаружив старую тетрадь в заброшенном шкафу школьной библиотеки, Кирилл сначала принял её за чью-то странную шутку. Правила, описанные на пожелтевших страницах, казались абсурдными. Но когда имя школьного задиры, терроризировавшего младшеклассников, случайно оказалось вписано, а на следующий день тот попал в серьёзную аварию, сомнения рассеялись. Ужаснувшись силе артефакта, отличник понял: эту тетрадь нельзя ни уничтожить, ни оставить. Кто-то должен ею управлять.
Он начал с малого — вычёркивал имена местных бандитов и коррумпированных чиновников, чьи преступления были очевидны, а безнаказанность — притчей во языцех. Городок понемногу становился тише и безопаснее. Но с каждым разом процедура давалась легче. Первоначальное отвращение сменилось холодной расчётливостью. Он ловил себя на мысли, что рассматривает "сложные случаи" — начальника, нагрубившего его матери, или одноклассника, получившего пятёрку за проект, который, как Кириллу казалось, заслуживал больших похвал.
Зеркало стало его главным судьёй. В отражении он видел всё те же черты лучшего ученика школы, но взгляд стал твёрже, в уголках глаз затаилась усталость от постоянного выбора. Тетрадь лежала в потайном отделении рюкзака, её вес чувствовался всё сильнее. Искореняя зло вокруг, он с тревогой наблюдал, как внутри него самого прорастает нечто чужое — убеждённость в своём праве вершить чужие судьбы. Граница между спасителем и тем, кого он стремился уничтожить, с каждым днём становилась всё тоньше, почти невидимой.
