Следующая смена станет для него последней. За годы работы парамедиком он видел слишком много — крики, кровь, пустые взгляды тех, кого не удалось спасти. Усталость въелась в кости, стала тяжелее бронежилета. Каждый вызов отзывался тупой болью где-то за грудиной. Но уйти сразу он не мог — нужно было передать дело другому.
Новичок, молодой парень с ещё не потухшим огнём в глазах, смотрел на него с подобострастным вниманием. "Вот здесь, — показал он на разбитую машину на старой фотографии, — всегда проверяй, не течёт ли бензин. Спасать — не значит геройствовать. Сначала собственная безопасность."
Смена тянулась, будто резиновый жгут. Вызовы сыпались один за другим: сердечный приступ в трёхэтажке без лифта, ДТП на трассе, подросток с передозировкой в заброшенном цехе. Он объяснял на ходу, голос монотонный, но точный. "Давление падает — поднимай ноги. Рану прижми вот так, не отпускай, даже если устали руки. С родственниками говори коротко, без эмоций. Им нужны факты, не твои переживания."
Под утро, когда город ненадолго затихал, они пили кофе в разбитой кружке из поста. "Запомни, — сказал он, глядя в потёртый стол, — иногда ты проиграешь. Даже если сделал всё правильно. Не бери это домой. Дом должен оставаться другим местом."
Когда часы показали конец смены, он снял жетон, положил его на стол. Рука дрогнула лишь раз. "Теперь твоя очередь," — произнёс он, не оборачиваясь, и вышел в хмурое утро. Дверь закрылась с тихим щелчком. За спиной осталась не только работа, но и часть жизни, которую теперь нёс кто-то другой.
